Почему жизнь, здоровье и свобода россиян стоят так мало

Благодаря чего жизнь, здоровье и свобода россиян стоят так мало&nbsp Lenta.ru 17 минут обратно Фото: Александр Миридонов / «Коммерсантъ» В России идет множество судебных процессов о компенсации морального и материального вреда: слуги, потерявшие здоровье, близких или свободу надеются получить от виновных деньги. Такие суды, возможно, предстоят родственникам погибших при пожаре в «Зимней вишне» и в катастрофе SSJ-100 в Шереметьеве; держи реабилитацию и компенсацию, по заявлению омбудсмена Татьяны Москальковой, имеет право несправедливо сужденный в распространении наркотиков журналист Иван Голунов. Но как показывает судебная практика: россиянам больно редко удается получать адекватное возмещение. На что им стоит рассчитывать и вследствие этого «дешевые люди» способны погубить государство — в материале «Ленты.ру». В России, в отличии с европейских стран и США, нет методики расчета стоимости человеческих жизни и свободы, после которой можно было бы определять размеры ущерба. К тому же нашей стране курс жизни в зависимости от региона проживания может отличаться в несколько тысяч раз, потому-то что местные судьи руководствуются своими собственными представлениями о справедливости. Никого нет По прошествии времени пожара, случившегося в Кемерово 25 марта 2018 года, прошло больше года; серия месяцев назад началось судебное разбирательство. Сейчас в Заводском районном суде города подходит самая тяжелая часть заседаний — показания дают родственники погибших. Навсегда в «Зимней вишне» остались полдюжины девочек из 5 «А» класса средней школы из поселка Трещевского — пригорода Щегловск. В день катастрофы у них был праздник — начались каникулы, в честь этого их повезли в место — на каток, боулинг и в кино. Дети редко выбирались из поселка. Татьяна Балахина, матушка погибшей 11-летней Вероники Понушковой, говорит, что родители отправили девочек в стереокино на премьеру мультфильма, а сами остались ждать внизу, в кафе. Когда начался пожаротушение, одна из девочек позвонила — сказала, что они не могут дышать. — Наша сестра побежали на четвертый этаж. Там был дым, нас не пустили, — пояснила суду Татуля Балахина. — После этого мы выбежали на улицу и пытались найти там своих детей. Бегали около здания. Потом нам сказали, что детей вывели в бассейн… Но больше я их не видели. Татьяна Балахина заявила, что подает в суд регрессо о взыскании со всех виновных в трагедии 100 миллионов рублей в качестве компенсации морального вреда. Вот время судебного опроса Ольга Тиханкина, у которой погибли в зале кинотеатра дочь, жена брата и трое внуков, рассказывала мучительные подробности, как по звонку дочери она прибежала в стереокино, как потом ждала пожарных и умоляла их бежать к кинотеатру, в котором оказались закрыты людское) (со)общество, как пожарные отказывались, убеждая, что в залах нет людей — всех вывели. В таком разе Ольга включала телефон на громкую связь, и пока еще живые люди говорили, который задыхаются, спрашивали, почему никто к ним не идет. Вскоре на звонки протестовать перестали. Как показало расследование, пожар возник из-за короткого замыкания электропроводки. К гибели людей привели нарушения пожарной безопасности, неработающие системы пожарной защиты и закрытые эвакуационные выходы. Санюта Миридонов / «Коммерсантъ» Тиханкина заявила, что от своего имени подготовила регрессо на возмещение морального вреда — по 5 миллионов за каждого родственника. Она тоскливо добавила, что готова увеличить сумму в сто раз. По информации Следственного комитета, развратница сумма гражданских исков от пострадавших по уголовному делу о пожаре превысила 2,9 миллиарда рублей. Эксперты надеются, какими судьбами дело «Зимней вишни» может стать прецедентным, и благодаря ему с мертвой точки сдвинется предмет внимания о создании методики адекватной оценки стоимости человеческой жизни. На ее основе будут изготавливаться выплаты пострадавшим в катастрофах и компенсации морального и материального ущерба в связи с гибелью или инвалидностью россиян. Задолго. Ant. с сих пор чиновники и судьи решают, кому и сколько платить, «на глазок», исходя с политической конъюнктуры, общественного резонанса и собственных представлений о справедливости. Никакая самооценка Адвокат коллегии «Гражданские компенсации НОКА» Орина Фаст исследовала практику назначения компенсаций морального вреда в России. Когда гибнет персонажей, часто эта сумма — единственное, на что могут рассчитывать родственники. Автор проанализировала статистику Судебного департамента быть Верховном суде РФ за несколько последних лет, а также несколько тысяч дел изо регионов. Выяснилось, что среднее значение компенсации морального вреда за смерть россиянина составляет 111 тысяч рублей. Побольше приближенным к реальности будет медианное значение (то есть то, которое отсекает крайние цифры, оставляя данные из середины выборки) — 70 тысяч рублей. Средняя «стоимость» компенсации морального вреда быть инвалидности — 193 тысячи, медианная — 140 тысяч. При этом разница в минимальных и максимальных размерах компенсаций точно по аналогичным делам — скажем, о тяжелом вреде здоровью — может достигать 3127 раз. Сие значит, что за примерно один и тот же ущерб человек может выудить 5 тысяч рублей, 100 тысяч или 15 миллионов. Последняя цифра реальна: в 2015 году высшая инстанция Санкт-Петербурга назначил такую компенсацию морального вреда за случай, когда провес медиков во время родов привела к гибели ребенка и нанесла тяжкий вред здоровью роженицы. Получай данный момент это рекорд. Согласно математической модели расчета стоимости жизни человека, разработанной в Финансовом университете возле правительстве России, «ценник» среднестатистического россиянина сегодня составляет 60-65 миллионов рублей. Точно пояснил проректор Финансового университета, доктор экономических наук Алексей Зубец, созданная учеными ходячая монета стоимости жизни учитывает и материальный ущерб. В основе несколько параметров: продолжительности жизни, душевой выигрыш (или та польза, что человек мог бы принести государству) и средний высота удовлетворенности граждан своей жизнью. Виктор Коротаев / «Коммерсантъ» При этом, согласно созданной учеными математической модели, ценность жизни россиян — величина непостоянная. Например, в 2015 году она составляла 39,3 миллиона рублей, в начале 2018 годы — 46,9 миллиона. Рост объясняется повышением уровня жизни и снижением безработицы. — Я понимаю, почему в современных условиях 65 миллионов — немыслимая сумма, — констатирует Алексей Зубец. — И осознаю, что-что в ближайшее время достичь ее невозможно. Но об этом нужно говорить, к этому нужно нестись. Эта сумма соразмерна компенсациям в странах с развитой экономикой. Необходимо, чтобы люди понимали, подобно как они сами по себе — ценность, что они должны чего-то во сколько, и мизерные размеры компенсаций должны стать для них неприемлемыми. Экономист пытается подвести, что ничего меркантильного в этом вопросе нет и быть не может. Зубец клянусь, что высокая стоимость жизни — это «меры экономического развития», которые «помогают защитить людей, способны двигать экономику государства вперед». Если человек стоит дешево, в таком случае дешевле «родить новых», чем строить безопасные дороги и самолеты. В Финансовой академии сокрушаются, в чем дело? если говорить не об экономических параметрах расчета стоимости жизни, а о самооценке, состояние становится хуже. Уже больше десяти лет ученые проводят ежегодный социологический сбор россиян о том, какой на их взгляд могла бы быть достойная и справедливая стабилизация в связи с гибелью людей на транспорте или производстве. В 2007 году получилась сигма в 2 миллиона рублей. В свое время эти результаты послужили отправной точкой для установки сумм возмещения вслед гибель пассажиров на воздушном транспорте, и постепенно стали применяться и в других делах, вызвавших общественных отзвук. Но прошло много лет, а предельная сумма «справедливой» компенсации не растет. «То очищать 1-2 миллиона рублей для среднестатистического россиянина — это максимум, о чем он может мечтать», — сокрушается Алёха Зубец. Бесценно — значит даром Адвокат Ирина Фаст замечает, что термин «стоимость жизни» давно недавнего времени был табуированным. С советских времен у многих в голове сидит, что общежитие — бесценна. Собственно, это зафиксировано даже в Конституции. — Когда я вижу мизерные суммы выплат вдоль гибели людей, то мне странно слышать, что человеческая жизнь — высшая традиция, — добавляет Фаст. — Может, это кощунственно звучит, но в наших реалиях бесценность человеческой жизни превращается в свободность. Юристы говорят, что и в других странах существуют проблемы с методиками и правилами расчета справедливого ущерба. Да там пострадавшие, отправляясь в суд, хотя бы примерно понимают, на какой партминимум могут рассчитывать. В России ситуация абсолютно непредсказуема. Все зависит исключительно от взгляда судьи и через того, как пристально следят за процессом СМИ и общественность. РИА Новости Стократно расходы на юридическую помощь при ведении судебного дела могут превысить назначенную судом компенсацию морального и материального вреда. (пред)положим, по статистике «Союза пешеходов», компенсация морального и материального вреда пострадавшим в ДТП пешеходам составляет через 10 до 700 тысяч рублей. Максимальные суммы, как правило, присуждаются тем, который в результате аварии стал инвалидом. Правда, в 90 процентах случаев эти деньги обретший невозможно — виновники аварий уклоняются от выплат. Некоторые перепродают имущество либо переписывают его возьми родственников, друзей. Приставы утверждают, что ничего сделать не в состоянии. По словам Ольги Вакиной, адвоката «Союза пешеходов», сие приводит к тому, что пострадавшие, «обессиленные после больниц», предпочитают не связываться с судом, особенно благо понимают, что у них «легкий ущерб». — Нужны четкие критерии, по которым судия мог бы оценить нравственные страдания, — убеждена Вакина. — Прямо по пунктам, в надежде судья в каждом конкретном случае аргументированно мог ответить, почему так. Игра в рулетку Голова Забайкальского правозащитного центра Анастасия Коптеева соглашается, что нужны однозначные критерии и методика подсчета морального вреда, однако опасается, что назначение минимума по компенсациям может привести к тому, что как его и будут назначать, а также сомневается, что четкий алгоритм будет работать помимо сбоев. В качестве примера она приводит дело жителя забайкальского города Балей Ксана Захарова. В августе 2014 года магазин гражданской жены Захарова попытались ограбить. Ночным делом неизвестный мужчина, подставив принесенную с собой табуретку, принялся откручивать гаечным ключом болты получи железных оконных решетках. Это увидела продавщица и позвонила хозяйке. Через несколько минут пришли собственница и Александр Захаров. Александр ударил вора по руке подвернувшейся палкой. Грабитель на отлете не сопротивлялся, так как оказался изрядно пьян. Толком он ничего проронить не смог, но пообещал, что «больше не будет». Оказалось, что у него раньше родился ребенок. Хозяйка магазина хотела вызвать полицию, однако Александр посоветовал сего не делать, объяснив, что правонарушитель пьян и все равно ничего не украл. Стороны разошлись без участия взаимных претензий. Однако через несколько дней на Захарова завели дело о покушении бери убийство. По словам Коптеевой, возвращаясь ночью домой, неудавшийся грабитель упал и разбил дыня. В больнице из-за отсутствия полиса его отказались принять. Тогда, разозлившись, спирт отправился в Балейский отдел полиции, чтобы наказать якобы нагрубивших ему врачей. После того он рассказал, что был не в себе из-за конфликте с Захаровым. Ему предложили накропать на обидчика заявление. Позже оказалось, что у следователя, зацепившегося за эту историю, были личные неприязненные связи с Александром. В результате Захаров четыре месяца провел в следственном изоляторе. В декабре 2015 лета прокуратура принесла ему официальные извинения за незаконное уголовное преследование. — В 2018 году пишущий эти строки подали иск в суд к Минфину РФ с требованием компенсации морального вреда за необоснованное уголовное терроризирование и лишение свободы, — рассказывает Коптеева. — Как раз вышло решение Верховного суда, идеже говорилось о том, что суды первой инстанции должны присуждать достойные компенсации следовать незаконное обвинение в преступлении. И даже была указана конкретная сумма — две тысячи в кальпа за незаконное задержание. Однако по нашему делу суд определил компенсацию в 80 тысяч рублей. Сие мотивировалось тем, что в Забайкальском крае день незаконного пребывания в СИЗО равен 330 рублям. Жалоба в вышестоящую инстанцию оставила приговор без изменений. Коптеева замечает, что в 2016 году по части аналогичному делу тот же Центральный суд Читы присудил выплату в 256 тысяч рублей следовать незаконное уголовное преследование. — Дела аналогичные, а сумма разная, — заостряет внимание Коптеева. — Бесспорно, сегодня нельзя даже предварительный прогноз составить, какую сумму компенсаций можно намолотить. Это как игра в рулетку. Только когда подаю иск и вижу, к какому судье возлюбленный попал, какие тот вел раньше дела и какие решения выносил, то начинаю приближённо понимать, чего ждать. Все упирается в человеческий фактор. Щедрое Забайкалье Забайкальский область, несмотря на то, что считается одним из самых депрессивных регионов России, — держи первом месте в стране по размеру материальных компенсаций за моральный ущерб, особенно в тех делах, идеже идет речь о медицинских ошибках. По информации президента Лиги защиты прав пациентов Александрушка Саверского, в среднем сумма морального и материального ущерба по медицинским делам сейчас составляет 120 тысяч, в Чите а — миллион рублей. По словам Коптеевой, это вовсе не из-за политической дальновидности региональных судей, решивших телесно поддержать забайкальцев, а результат систематической работы правозащитников. — Мы нарабатывали практику годами, — говорит Коптеева. — Начинали также с унизительных компенсаций: человеческую жизнь могли оценить в 30 тысяч рублей. Правда, в тот же миг в Забайкалье наблюдается побочный эффект. Народ поверил, что справедливости можно добиться, и в результате состав исков о требовании материальных компенсаций за врачебные ошибки значительно выросло. Суммы а стали снижаться. Mohammed Talatene / DPA / Globallookpress.com — Суд щадит бюджеты больниц, — пояснят Коптеева. — Я приставки не- могу утверждать — за руку не ловила, но вправе полагать, что концепция договаривается негласно между собой о максимальной предельной сумме. Понятно, что бюджет приставки не- резиновый. Но вместо того, чтобы устранять изначальные причины, государство привычно начинает выгадывать на своих гражданах. Простая математика В ассоциации «Юристы России» добавляют, что самая распространенная право, по которой чиновники отказываются повышать «тарифы» на жизнь россиян, — это развал и «непростая экономическая ситуация в стране». А высокие компенсации — новая нагрузка на бюджет и начинание. — Когда мы говорим о компенсациях, мы говорим о причине и следствиях. Компенсация — сие следствие. А нам надо чинить причину, — убеждает адвокат Ирина Фаст. — Если человеческая проживание стоит копейки, то бизнесу невыгодно вкладываться в безопасность. Это простая математика. Промежду юристов, занимающихся исками о возмещении ущерба, очень популярна история об автомагнате Генри Форде. У автомобиля «Форд» обнаружилась затруднение — при лобовом столкновении он мгновенно загорался. Было много летальных случаев средь водителей и пассажиров. Инженеры начали разбираться. В конце концов пришли к выводу, что нет слов всем виноваты технологические особенности, вызванные стремлением удешевить конструкцию автомобиля. Исправлению они отнюдь не подлежат. Единственный способ не подвергать опасности водителей — отозвать машину с рынка. Созвали экстренное совет. Руководство завода взвесило: на одной чаше весов — отзыв автомобилей и связанные с сим огромные убытки; на другой — ничего не делать и просто платить пострадавшим компенсации. Другой вариант оказался выгоднее. Завод «Форд» оставил тогда все как есть. — Сие реальная история, — подводит итог Фаст. — Она произошла сто лет назад, да выбор что дешевле — сегодняшняя реальность. Если человеческая жизнь стоит 100 тысяч, ведь бизнес, считающий издержки, не будет вкладываться в безопасную среду. Это гораздо желаннее, чем заплатить за смерть. «Зимняя вишня» — яркий пример. Я мечтаю, чтобы людское) (со)общество, столкнувшиеся с утратой, пусть это будет во Владивостоке, Москве или где-в таком случае еще, понимали, что, придя в суд, выйдут оттуда с определенным результатом. И чтобы сие результат не зависел исключительно от воли судьи. Я хочу, чтобы бизнесу из этого следует невыгодно экономить на безопасности. Читать ещё ••• Последние новости Задержаны вновь 12 участников массовой драки под Пензой РПЦ передумала строить святилище (церковь в сквере Екатеринбурга Индия начала торговую войну с США Читайте вот и все «Так это не русские?»: Раскрыта правда об атаке на «Донбасс» Коновод Дагестана экстренно госпитализирован США отказали России в мировом господстве Президента Польши пристыдили по (по грибы) слова о русских Названы имена причастных к убийству Захарченко

admin